Читаем без скачивания Грязный Гарри [другой перевод] - Филип Рок

— Ну и не суетись. Работа все равно никуда от нас не денется.

Остаток ночи они провели в кабинете Бресслера над крупномасштабной картой города. К рассвету они наконец-то отметили здания, которые следовало взять под наблюдение, и набросали план операции. Еще надо было экипировать рациями офицеров из тактического подразделения, чтобы в случае необходимости они могли связаться с вертолетами и патрульными машинами. На бумаге все выглядело внушительно, и если повезет, они возьмут Скорпиона в тот самый момент, как только он появится на крыше — если, конечно, он полезет на крышу. Гарри и Бресслер сделали ставку именно на это свойство преступников: если однажды что-то проходит удачно, в следующий раз они действуют по уже проверенной схеме.

Бресслер допил пятую чашку кофе и угрюмо уставился в окно:

— Тебе надо немного поспать, Гарри. А в десять тридцать у тебя инструктаж сержанта Рейнеке и парней из тактического подразделения.

Гарри плеснул себе кофе и проигнорировал приказ начальства.

Утро обещало быть солнечным, но к девяти с северо-запада пригнало большую черную тучу и начал накрапывать дождь. Прикрыв голову пиджаком, Гарри перебежал на противоположную сторону улицы, зашел в парикмахерскую и компенсировал ночное бодрствование тем, что подстригся. Потом почистил ботинки и на инструктаж явился свежим и как будто отдохнувшим. Здоровяки-офицеры из элитного тактического подразделения умели работать командой, и потому инструктаж был простой формальностью. В двенадцать сорок пять довольный собою Гарри вышел из штаб-квартиры полиции, сел в машину и двинулся обычным маршрутом, словно ему предстояло очередное патрулирование. По Коламбус-авеню он добрался до Норт-пойнт и, срезав путь через Ларкин, почувствовал легкое головокружение: за прошедшие сутки в его желудке побывали лишь две галеты и шесть чашек жиденького кофе. А между тем в Ларкине было одно местечко, где подавали лучшие в городе кошерные хот-доги. Гарри припарковал машину у входа в заведение и, поеживаясь под холодными каплями, забежал под навес. Из-под исцарапанной деревянной стойки на него обрушилась волна восхитительных запахов — в громадном паровом подносе булькал перечный соус, трепетали загорелые сосиски и тяжело ворочалась распаренная капуста. Гарри сел на высокий стул и с наслаждением втянул носом запахи.

— Замечательно, мистер Яффи, просто замечательно!

Сквозь клубы пара ему улыбнулся невысокий лысый человек:

— Давненько вы к нам не заглядывали, мистер Каллахэн. Где прятались?

— Дела, мистер Яффи, дела.

— Вам как обычно?

— Да. И побольше капусты.

Рядом с Гарри два молодых человека ковырялись в тарелке с дымящимися хот-догами — у них был такой расстроенный вид, словно они рассчитывали как минимум на бутерброды с икрой.

— Я нахожу его эстетически беспомощным, — вещал один из юнцов, — и чудовищно устаревшим… Приверженец неоорфизма не имеет права обходить стороной ахроматические тональности.

— И все-таки это очаровательно, — возражал второй, — просто очаровательно!

Гарри подавил улыбку и повернулся спиной к стойке. Очаровательная девица в прозрачном полиэтиленовом дождевике и коротких шортиках перебежала улицу и, уверенно ступая длинными, обтянутыми темными нейлоновыми чулками ногами, скрылась в черном провале центрального входа Тихоокеанского банка.

Действительно, очаровательно, подумал Гарри, просто очаровательно. И никакой эстетической беспомощности.

— Ваш заказ, мистер Каллахэн.

Гарри поблагодарил хозяина и жадно набросился на сосиски. Набив полный рот, он снова посмотрел в окно.

Гарри нравилось наблюдать за людьми. Во время многочасовых засад, когда от тоски хочется лезть на стену, это было единственным развлечением, и Гарри научился получать от него удовольствие. Некоторые детективы за восемь-девять часов сидения в машине выкуривали несколько пачек сигарет или обгрызали до мяса ногти, но не таков был Гарри. Он не только прекрасно переносил подобную нагрузку, но и находил в ней свою прелесть. Для Гарри это был живой театр, непрерывный калейдоскоп лиц и событий. Разные походки, разная жестикуляция, разные люди — ни один не похож на другого. Сейчас все они бежали под проливным дождем мимо Гарри — старые и молодые, красивые и уродливые, веселые и угрюмые — нескончаемый людской поток.

Гарри жевал хот-дог и с интересом наблюдал.

«Черт побери, Гарри, ты разглядываешь их, словно обезьян в зоопарке!» — сказал как-то Сэм.

Что ж, может быть, подумал тогда Гарри, и не стал спорить. Его прохладное отношение к человечеству стало легендарным, но Гарри не испытывал желания развенчивать мифы о себе.

— Мистер Яффи, — негромко окликнул он хозяина, — взгляните на противоположную сторону улицы и скажите, что вы там видите.

Мистер Яффи облокотился на стойку.

— Банк. Полным-полно вымокших людей, газетный киоск моего друга Сильверстайна. А в чем дело?

— Кто-нибудь входит в банк?

— Да, только что какой-то парень зашел. А что?

— Ничего особенного, мистер Яффи. Просто за последние пять минут в банк вошли примерно пятнадцать человек, но ни один не вышел.

Хозяин подозрительно посмотрел на Гарри.

— Видимо, это что-то означает, мистер Каллахэн?

Гарри промолчал. Он внимательно осматривал улицу, словно надеясь увидеть что-то такое, что, по его мнению, непременно должно было там находиться. С противоположной стороны было припарковано достаточно машин, но только у одной работал двигатель. Водитель сидел неподвижно и смотрел вперед. Одна рука его лежала на руле.

Гарри проглотил последний кусок.

— Мистер Яффи, у вас есть телефон?

— Конечно.

Хозяин неторопливо помешивал перечный соус, но что-то во взгляде Гарри заставило его бросить ложку.

— Наберите номер пять пять три ноль один два три. Скажите, что, по мнению инспектора Каллахэна, сейчас происходит ограбление Тихоокеанского банка в Ларкине.

— Ограбление? — лицо Яффи позеленело.

Гарри кивнул, продолжая рассматривать припаркованный седан, из выхлопной трубы которого, словно пар над чайником, тянулась тонкая струйка дыма.

— Запомнили номер?

Яффи быстро повторил цифры.

— Правильно. Скажите им, чтобы поторопились.

Мистер Яффи проворно нырнул за стойку, где у него хранились консервы, коробки со сдобными булочками, ящики с картофельными чипсами. Там же стоял телефон. Гарри поудобнее устроился на стуле, поглядывая то на готическую арку над входом в банк, то на припаркованный в сорока футах от него седан.

Одна рука на руле, мрачно размышлял Гарри. А другая, которую не видно, сжимает винтовку тридцать восьмого калибра. Почему тридцать восьмого? Нет, точно тридцать восьмого. Причем с отпиленным стволом, чтобы можно было без помех воспользоваться ею в ограниченном пространстве салона.

У Гарри было три варианта действий. Первый — вломиться в банк. Второй — заняться машиной. Третий — сидеть и ждать, пока с душераздирающим воем не примчатся парни из тактического подразделения. Лезть с пистолетом наголо в банк довольно глупо. Хотя и забавно. А прогулка к машине может оказаться последней прогулкой по этой грешной земле, особенно если водитель — из местных и знает Гарри в лицо. Рассуждая таким образом, Гарри продолжал сидеть на стуле.

Еще один человек вошел в банк. Мужчина. А за ним — высокая женщина в меховом манто. Массивная стеклянная дверь с бронзовой окантовкой захлопнулась за ними, словно дверь склепа. И никто не вышел.

Гарри расстегнул пиджак и как бы невзначай положил ладонь на рукоятку «магнума»: случайный наблюдатель подумал бы, что сидящий у стойки человек решил почесать левую подмышку.

— Ну давай же, давай! — прошипел Гарри сквозь зубы. Полицейский участок был всего в пяти кварталах от этого места, но, учитывая ситуацию, он с таким же успехом мог бы находиться и на Луне.

Спасаясь от дождя, две молодые женщины в ярких куртках забежали под арку. Гарри слышал, как они смеются, стряхивая капли влаги с одежды. Они напоминали двух веселых попугайчиков, но после того, как девушки вошли в банк, начался кошмар, словно все черти из ада получили увольнительную.

Пронзительно взвыла сирена сигнализации, и почти сразу же раздался глухой звук выстрела.

— О Господи! — пробормотал Гарри. Он вскочил со стула, выбежал на улицу и, увернувшись от такси, двинулся к банку. Он уже проделал половину пути, когда двери распахнулись настежь и из них, пригибаясь, выбежали двое. У каждого в одной руке дорожная сумка, в другой — пистолет. Первый — высокий, худощавый — был одет в прекрасно сшитый костюм, на голове — черная шляпа с узкими полями. В правой руке его был никелированный автоматический пистолет, которым он размахивал, словно дирижерской палочкой. Его спутник оказался ниже ростом, в хлопчатобумажных брюках и кожаной куртке. В руке у него дымился дробовик с обрезанным дулом.